Я сортирую московский мусор

«В мусоре можно найти всё что угодно: одежду, ценности, деньги. Но я денег не вижу — и нахожу только иконы»
Вы успешно подписаны на новые материалы.
Настроить параметры подписки.
Неправильный e-mail. Указать другой.
Такой E-mail уже зарегистрирован. Авторизуйтесь, если это ваш адрес или укажите другой.
Ой! Что-то пошло не так. Попробовать ещё раз.
  • Следите за нами
    в социальных сетях:
  • 24 июня
Владимир Васильевич Шамонский сменил специальность два года назад: в 60 лет переквалифицировался из строителей в сортировщики мусора. Эта работа кажется тяжелой и не слишком интересной, но Владимир Васильевич опровергает оба предположения. Анна Родина поговорила с ним о 10-часовых сменах, физическом труде и о том, как он спасает иконы из мусора.
Владимир Васильевич Шамонский
Работает сортировщиком на заводе «ЭкоЛайн» и спасает иконы
«У меня есть личный рекорд: однажды отсортировал за смену 15 тонн стекла»
Я всю жизнь проработал на стройках. Ездил по всей стране: строил и на Урале, и на Севере. Вышел на пенсию в 60 лет, а пенсии не оказалось. Не смогли найти данные о моих предыдущих работах! Езжай, говорят, сам за [подтверждающими] документами. А куда я поеду — в Коми? Там уже концов не найти. Не поехал и остался без выплат. Нужно было искать работу, которой в нашей деревне Ниловке в Рязанской области и для молодых-то нет, не только для тех, кому седьмой десяток.

Раньше еще цветной металл собирали, чтобы жить на что-то. Побродишь по лесопосадке, соберешь кучу металлолома, оставшегося от старой, советских времен еще, железной дороги, и идешь сдавать. Или москвичи приедут, какую-нибудь шабашку подкинут. Но постоянная работа нужна была.

Мне удалось устроиться сортировщиком мусора. Сначала здесь, в деревне, потом сестра посоветовала в Долгопрудный перебраться, потом в Москву попал, в компанию «ЭкоЛайн». Я стал работать на конвейере.
Процесс устроен так: мусоровоз привозит мусор. Затем трактор помещает его на три ленты, а ленты идут наверх, где работают две бригады сортировщиков. Они разделяют отходы по типам. Каждый человек отвечает за свою операцию: кто бутылки отбирает, кто пакеты, кто картон, кто алюминиевые баночки — и складывают в отдельные контейнеры. Когда контейнер наполняется, его забирает автокар, мусор попадает под пресс, а сортировщик начинает заполнять новый.

У меня таких контейнеров было четыре. Я стоял на стекле, то есть сортировал отдельно белое, коричневое и зеленое стекло.

Мусор сортируется по стоимости: самое дорогое сырье — белая бумага, потом алюминий, картон, зеленое стекло (оно самое крепкое), белое и желтое стекло, пластик по видам, тетрапаки и так далее. Всё это потом забирается на переработку. Приезжают большие машины и забирают спрессованную белую бумагу, например, в Краснодар, а картон — в Екатеринбург.

Больше всего стекла мы собираем в праздничные дни — например, в Новый год. Одновременно на лентах работает около 60 человек, за сутки (то есть за две смены) мы сортируем несколько десятков тонн мусора.

Люди выбрасывают разные вещи. Полезных ископаемых — море! (Смеется.) Найти можно всё что угодно: одежду, обувь, еду, выпивку. Мне как-то ящик пива попался, но я не стал его брать — на работе ни-ни, только дома могу выпить рюмочку.
Случается, некоторые сортировщики по три-четыре сумки вещей увозят домой с вахты. «Зачем вам это всё?» — спрашиваю. А коллеги, тоже не москвичи, отвечают: «Так ты посмотри, вещь новая, неношеная — а нам самим новое купить денег нет. Мы бедные». Вот и везут.
Деньги во время сортировки, конечно, тоже попадаются. Вот бригадирша наша, Алёна, однажды нашла сразу 34 тысячи вместе с кошельком! А другая женщина как-то пришла на работу, пожаловалась: вещи у нее украли. Ну, девчата наши ей быстро что-то собрали: робу дали, ботинки. Она пошла работать и в обед прибегает радостная, говорит: «Прав ты был, Вовка! Мне Господь помощь послал». Оказалось, нашла в мусоре кошелек. В нем было три золотых кольца и три иконки.
«Увидел в куче мусора икону Казанской Божьей Матери. Едет по ленте — и прямо горит»
Я сам в мусоре только иконы нахожу. Жена моя Вика, царствие ей небесное, когда мы вместе на сортировке работали, журила меня: «Что ж ты тоже кошелек не высмотришь?» Я смеялся: «Попадется — так возьму, конечно, а специально рыться и искать не буду. Да и не вижу я кошельков».
А вот иконы — вижу. Первый раз это было так: я сортировал картон и белую бумагу. Мне попался пакет, я его развернул — а оттуда две иконы выпали: Казанская Божья Матерь и Троеручица.
Всем коллегам тогда прочитал нотацию: «Увидите икону на ленте — не пропускайте мимо. Принесите мне, а я уж что домой заберу, а что в храм отдам».

И мне стали приносить иконы. Были и новые, и старые. Однажды нашли целый чемодан с 22 иконами из Софрино внутри — видимо, краденый. В другой раз увидел в куче мусора на ленте икону без рамы — Казанскую Божью Матерь, явно старинную, 1800-х годов. Только уголочек отколот у нее был. Едет она по ленте — и прямо горит. Я ее аккуратно протер, поставил над рабочим местом — икона засветилась. Тем, кто далек от веры, трудно это представить, а я вижу, как меняется икона, когда ее обрамишь, отреставрируешь. Она начинает светиться, оживает.

Вскоре у меня набралось около ста икон.

Батюшка Андрей из храма в нашем Сараевском районе как-то в гости зашел, сказал: «Да, Владимир Васильевич, у тебя здесь прямо как в церкви». Я часто отдаю иконы односельчанам — особенно тем, кто еще при коммунизме крестился, крестик прятал. Самой старенькой 93 года, ей я четыре иконы отдал и православные книги. Приятно делиться с теми, кто действительно верует.
Я сам с верой с детства. В год меня крестили, а в начальных классах мама уже давала мне Библию читать. И отец, и мать предупреждали, чтобы я о своей вере не рассказывал публично — при советской власти с этим было строго. Я и не рассказывал, а жили мы, к счастью, уединенно. Отец работал путевым обходчиком, мать — стрелочницей, в будке обходчика мы и жили с Божьей помощью. До станции Ремизово полтора километра, до ближайшей деревни — два. Уроки до третьего класса при лампе делал — в нашем доме даже света не было.

Уже после смерти отца я приходил туда. Сел, помню, рядом с будочкой, положил рядом выпить и закусить, чтобы помянуть, — и дождь пошел. Как из ведра льет, а туда, где я сижу, не достает. Поделился этой историей с батюшкой, он сказал: всё Господь Бог.
«Физического труда с детства не боялся и теперь не боюсь»
У нас работают вахтами — 15 дней работаешь без выходных, потом 15 отдыхаешь. В Москве хорошая зарплата — 23–25 тысяч рублей. Летом доплачивают — это же мусор: когда тепло, над ним роятся мухи, мошкара. Дают надбавку и за вредность, и за выработку — до 30 тысяч доходит. Гораздо лучше, чем в Рязанской области, где за ту же работу платили 18 тысяч рублей, да еще и с задержками, нерегулярно.

Смена начинается в восемь утра и длится 10 часов с перерывом на обед. Лента не останавливается: когда идешь обедать или на перекур, кто-то должен тебя подменить. Филонить нельзя: увидит мастер, что стоишь и не свой материал сортируешь, а в вещах копаешься, — оштрафует, если второй раз поймает — может и уволить. Многие попадались, а я так за два года на этой работе не хитрил никогда.

Тяжелого труда с детства не боялся и теперь не боюсь. Мне нравится моя работа. Вот, например, когда контейнер наполняется — его нужно откатить от ленты на два-три метра, чтобы потом его забрал автокар. Контейнер весит тонну. Многие не справляются. Один коллега, помню, начал хорохориться передо мной: мол, ты тоже не сможешь. Сначала сам попробовал — пытался и так и сяк, с места не сдвинул, хоть и молодой. А я колесики контейнера щеточкой почистил, уперся — и откатил.
К спорту меня еще отец приучил. Он в молодости был кулачником — участвовал в кулачных боях один на один. В деревнях тогда жили бедно, но за выигрыш в такой драке хорошо платили. Отцу это было важно — они с мамой уже влюбились друг в друга, но ее за него, бедняка, не отдавали. А он взял и выиграл три боя подряд! У него появились деньги, картошка, мясо. Женился на маме, они родили семерых детей, всю жизнь прожили.

Всегда ценил физическую силу: все мы с детства и дрова колоть умели, и картошку пололи, и клубнику рассадить могли. За курами ухаживали — у нас их штук 80 было. Но и турничок у нас рядом с будкой, конечно, тоже был — мы с братьями на нем подтягивались.

Я и сейчас спортом ежедневно занимаюсь. Просыпаюсь утром, Чипса-сторожа отпускаю и бежим с ним вместе рысцой — километр туда, километр обратно. Делаю зарядку, боксирую, потом умываюсь прохладной водой во дворе. Если кому-то в деревне помощь нужна — всегда меня зовут. А я помогаю с удовольствием!

Каждый день, когда нет вахты, у себя в деревне по 50 километров прохожу. Зимой встаю на лыжи, беру с собой лайку Аньку — и иду охотиться на зайца. А летом и осенью — с Чипсом за грибами и ягодами. Мне кажется, я мог бы даже у Максима Галкина в передаче «Старше всех!» поучаствовать. Мне 63 года, а я могу на руках 10 метров пробежать. (Смеется.)
Текст: Анна Родина
Корректор/литредактор: Варвара Свешникова

Фотографии предоставлены героем публикации

Следите за новыми публикациями так, как вам удобно: подпишитесь на наш канал на «Яндекс.Дзене».
Понравилась статья? Поделитесь ей с друзьями в социальных сетях
Водитель на служебном легковом автомобиле
ООО "АМБЕР" Пассажирская компания
40 000 – 55 000 руб.
Прораб отделочных работ
Бормотов Максим Александрович, ИП Ремонтно-строительная компания
50 000 – 60 000 руб.
Менеджер спутникового ТВ МТС
МТС Оператор связи
48 000 руб.
Менеджер спутникового ТВ МТС
МТС Оператор связи
48 000 руб.
Электромонтер
Сормовский парк, ООО Развлекательный комплекс
25 000 руб.
Наборщик товара
НПК Катрен, АО Торговая компания
22 000 – 35 000 руб.
Водитель на легковой автомобиль
ООО "АМБЕР" Пассажирская компания
45 000 – 50 000 руб.